Когда двойничество — не безумие, а модель исполнения желаний
Что такое двойник в литературе?
Двойник — литературный приём, при котором в тексте появляется персонаж, внешне похожий на героя, живущий параллельной жизнью или заменяющий его. Традиционно двойничество объясняют через безумие: герой не справляется с внутренним конфликтом, и его личность расщепляется. Существует, однако, другая интерпретация, более интересная для анализа: двойник — это модель исполнения желания, работающая по принципу «чего ты хочешь, то небеса постараются исполнить». При этом небеса исполняют желание буквально, не так, как человек себе представлял, и именно буквальность становится причиной катастрофы.
Откуда берётся эта модель: фольклор
В русской волшебной сказке «По щучьему велению» Емеля, лежащий на печи, произносит формулу: «По щучьему велению, по моему хотению». Ведра идут сами, дрова рубятся сами, сани едут сами. Желание, сформулированное в виде словесной формулы, исполняется через магического посредника — щуку. Причём исполнение, как отмечает исследователь Е. Неёлов, переходит из личного плана в надличный: Емеля получает ведра, затем спасает царевну, восстанавливает родственные связи — то есть его частное желание становится инструментом общего блага [1]. Это благополучная модель: желание исполняется, и исполнение приносит счастье.
Литература Нового времени, начиная с середины XIX века, утрачивает этот переход. Желание, исполняющееся буквально, остаётся личным — и именно поэтому становится разрушительным.
Андерсен. «Тень» (1847)
Учёный, человек созерцания, теряет свою тень — добровольно, отпустив её на разведку к соседке. Тень, обособившись, обретает плоть, становится богатой и влиятельной. Возвращаясь к учёному в качестве хозяина, она предлагает ему роль тени. Учёный принимает эту роль, и в финале казнится, заменённый собственным двойником.
Как здесь работает модель исполнения желаний? Учёный хотел созерцать, не вмешиваясь. Небеса исполнили это желание буквально: он стал тенью — существом, которое только наблюдает. Тень, освободившись, реализовала то, чего учёный никогда бы себе не позволил: социальную агрессию, владение, безжалостность. Оба желания — пассивное и его подавленный антипод — исполнились одновременно, и их одновременность стала причиной гибели.
По. «Вильям Вильсон» (1839)
Вильсон желает безнаказанности — и получает двойника, появляющегося в каждый момент, когда герой готовится к дурному поступку. Одновременно Вильсон, по-видимому, бессознательно желает быть остановленным — и двойник исполняет это желание тоже. Убийство двойника в финале означает, что оба желания исполнены: безнаказанность достигнута (никто больше не мешает), и остановка достигнута (герой мёртв).
Достоевский. «Двойник» (1846)
Голядкин-старший, чиновник без социального успеха, желает быть дерзким, уверенным, пробивным — и получает Голядкина-младшего, обладающего всеми этими качествами в преувеличенной форме. Достоевский настаивал, что повесть — «совершенно правдовая история», то есть не историю болезни, а историю о том, что происходит с нормальным человеком, когда его желание исполняется [2]. Безумие здесь — не причина, следствие: плата за исполнение, которую герой не может выдержать.
Твен. «Принц и нищий» (1881)
Принц Эдуард желает узнать настоящую жизнь; нищий Том желает быть принцем. Обмен местами, осуществляющийся по принципу буквального исполнения, приводит не к разрушению, к формированию: оба героя учатся ответственности через опыт другого. Личное желание, как и в фольклоре, переходит в надличное. Твен — единственный в этой традиции, кто сохраняет фольклорную логику благополучного исполнения, и именно поэтому его роман остаётся сказкой.
Дюморье. «Козёл отпущения» (1957)
Джон, преподаватель-историк, жалуется в баре, что его жизнь — фасад. Жан де Ге, французский промышленник, предлагает обмен. Джон хочет настоящей жизни; Жан хочет сбросить ответственность. Небеса, в логике текста, исполняют оба желания одновременно — и именно потому, что желания несовместимы (один хочет войти в жизнь, другой хочет из неё выйти), исполнение становится катастрофой.
Жан, вернувшись через неделю, обнаруживает, что жена Франсуаза погибла, выпав из окна спальни, вместе с нерождённым сыном. Дочь Мари-Ноэль сломлена. Теряет все, кроме своего свиста, на который откликается Цезарь, он, собачим чутьем видит подлинное, такова связь с реальностью.

Джон, в свою очередь, лишён квартиры, должности, денег. Единственное, что остаётся Джону, — знание о том, что он был способен любить чужих людей.
Миниатюрный портрет в медальоне, подарок Франсуазе, становится сгущённой формулой всей модели. Франсуаза, прикалывая медальон к шали, произносит: «Я ношу своего мужа на сердце». Желание быть рядом с мужем всегда — исполнено: портрет всегда рядом. Настоящего мужа, тем не менее, нет: есть двойник, чьё лицо случайно совпадает с миниатюрой. Желание исполнено в форме, которая делает исполнение хуже неисполнения.
Коллинз. «Женщина в белом» (1860)
Сэр Персиваль Глайд желает наследства Лоры Фэрли. Граф Фоско желает власти и денег. Сходство Лоры и её сводной сестры Анны Катерик, прежде замеченное как поэтическое совпадение, становится инструментом подмены: Анна умирает и хоронится под именем Лоры, Лора заточается в сумасшедший дом под именем Анны — и когда она говорит «я Лора», врачи считают это бредом. Желание Глайда исполняется через документы, свидетельства о смерти, записи в приходской книге — то есть через бюрократический аппарат, который в мире Коллинза и есть «небеса», механизм буквального исполнения. Глайд сгорает в приходской церкви, пытаясь уничтожить поддельную запись; Фоско убит по приговору тайного ордена. Инициаторы подмены, подобно Жану де Ге, теряют всё.
Вывод
Фольклорная сказка знала механизм буквального исполнения желаний и умела переводить личное в надличное — тогда исполнение приносило счастье. Литература Нового времени утрачивает этот переход: желание исполняется, оставаясь личным, и именно поэтому становится разрушительным. Двойник — овещевлённое, исполненное желание, которое герой не может принять, поскольку оно оказалось не тем, что он имел в виду.
Безумие в этой перспективе — не условие появления двойника, это диагноз, который общество ставит постфактум, не будучи в состоянии объяснить произошедшее. Двойник приходит не к безумцу. Он приходит к тому, кто сказал «хочу» — вслух или про себя, осознанно или нет — и небеса, не различая смысла и буквы, исполнили сказанное буквально.
Вопросы для самопроверки

1. Чем отличается исполнение желания в фольклорной сказке от исполнения в литературе Нового времени?
2. Почему в сказке Андерсена «Тень» именно одновременность двух желаний — пассивного и активного — становится причиной гибели героя?
3. Достоевский называл «Двойника» «совершенно правдовой историей». Как это соотносится с тем, что безумие в повести — не причина, а следствие исполнения желания?
4. Почему Твен — единственный автор в этой традиции, чей роман заканчивается благополучно? Что сохраняет Твен из фольклорной логики, что утрачивают остальные?
5. В романе Дюморье Джон и Жан формулируют несовместимые желания. Как именно несовместимость желаний делает исполнение катастрофическим? Можно ли привести пример из собственной жизни, когда исполнение желания буквальным образом привело к неожиданным последствиям?
6. Миниатюрный портрет в медальоне — подарок Франсуазе — становится «сгущённой формулой всей модели». Раскройте эту формулу: какое желание Франсуазы исполняется и почему исполнение оказывается хуже неисполнения?
7. В «Женщине в белом» Коллинза «небесами» оказывается бюрократический аппарат — документы, записи, свидетельства. Как это меняет представление о модели исполнения желаний по сравнению с фольклорной щукой?

[1] Неёлов Е. Волшебный сказочный мир // Петрозаводский государственный университет, 2008. [2] Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. в 30 т. Т. 1. Л.: Наука, 1972. С. 136.

Полифония у Достоевского
Полифония у Достоевского
(верь-либр препода)

В «Преступлении и наказании» следующая "полифония"
(рисуйте кружки и стрелочки,
после урока проверю, кто там чего наваял):

голос пьяницы (Мармеладов),
голос развратника (Свидригайлов),
голос убийцы (Раскольников),
голос блудницы (Сонечка),
голос скупердяя (Лужин),
голос лжеца (Разумихин).
Это все как у всех.

Нищета - порок (Мармеладов),
Да и какой я отец! (Свидригайлов),
А силу надо добывать силой (Раскольников),
Господь не допустит! (Сонечка),
Возлюби одного себя (Лужин),
Вранье ведет к правде (Разумихин)
Многоголосье работает,
Метод приведения к абсурду - для каждого.
И это все как у всех.

А дальше почти Гоголь -
У них чего-то не хватает:
Пьянице не хватает трезвости,
развратнику – совести,
убийце- смирения,
скупердяю – щедрости,
лжецу – правдивости.
И тут голая схема
Все как у всех.
Но послушайте!
Вслушайтесь в каждого!

Это голоса,
это полифония,
это отдельный голос,
это присущий логос,
это, пожалуй, стиль.

Побеждает голос правосудия – Порфирий Петрович.
Стиль иронии - Порфирий Петрович.
Он владеет методом приведения к абсурду,
он не высмеивает, но приводит в тупик.
Да и когда проигрывало государство
В борьбе с одиноким серьезным голосом?
А так он в принципе тоже не совершенен
(толстоват, не хватает гибкости).
Они ведь, собственно, все грешники,
Они еще и богохульники
Мармеладов - особенно.
но у каждого грешника есть что сказать
перед лицом Бога.
(Ольга Чернорицкая)